Перемены в жизни

Председателю совета некоммерческих партнерств
объединения «Главсоюз»
Пышкину А.В.

post scriptum

Перемены в жизни. Пришла домой и забила это словосочетание в поисковик. Выпало что-то про йогу, про то, что не надо сидеть в болоте, про то, что конкретные действия нужны. Какая-то все жизнеутверждающая психология, а перемены между тем случаются и сами по себе. Даже вот сиди себе и пальцем не шевельни месяцами, все равно что-нибудь да поменяется.
А я вот сегодня уволилась. Это никак не изменило мою жизнь. Просто стало в бумажном мире парой бумажек с моей подписью больше. И бумажки эти очень задним числом констатировали тот факт, что я давно уже не помню, что это значит: «работать». Сижу дома, с погодками своими; стабильности нет, документов тоже нет, печати ставятся детьми на холодильник. В голове крутится начало песни «А помнишь, как все начиналось», и в который раз уже идет в голове процесс осознания того, что некоторые люди остались в прошлом. Точнее, остались они в другой жизни.
А мне даже плохо спалось этой ночью. Я часто просыпалась и смотрела на часы. Не могу понять, неужели я волновалась? Прошлое накатывало постепенно, подкидывая на ум моменты из кладовых моей памяти. Как мне в больнице нарыв на руке вскрывали, а я потом летала от счастья, потому что в жизни моей появилось что-то новое и светлое. Нет, даже не любовь. А работа. Работа, которая помогала мне выбраться из безнадежной чреды ежедневных пьянок на пару с подружкой. Вот молодежь! Вспомнить страшно, что творили! И тут появилось какое-то в жизни дело. Да, и любовь потом тоже. Тот ветер, что становится весенним, когда перебирает волосы любимого человека. И дальше, полное сумасшествие.…Успеть, подсчитать, подписать, сделать так, чтоб себе же было приятно! Конечно, все это не постоянно, и тут память подсказывает и про споры, и про эти дурацкие сплетни и про пустые разговоры, которые вести не имеет смысла, но которые питают женские коллективы. Да в общем, было ли в этом всем что необычное? Странно и забавно теперь то, что все это было частью моей жизни. А теперь это тоже жизнь. Но не моя, а какая-то... параллельная.
Первым делом мы с моей Верочкой пошли в кабинет начальства. Ничуть не изменившийся за последние лет пять Гариф Акифович хотел было выглядеть недовольным тем, что кто-то его тут отвлекает, но, увидев моё без пары дней трёхлетнее чадо, расплылся в улыбке и стал щедро нас одаривать конфетами Рафаэлло, как-то по-доброму шутя и что-то рассказывая. Поверьте мне, чтобы начальство вдруг превратилось в обычных человечков, достаточно иногда ввести в кабинет простого ребенка, одетого не в платье вечернее и не в костюм, а в нечто яркое, несуразное, и с милой шапочкой на голове. Для того, чтобы обратно расколдовать начальника, - надо позвонить ему по телефону, тогда он снова примет важный вид, и станет сотрясать прозрачный и невесомый воздух чистого кабинета тяжелыми мудреными словами: «СРО», «региональное представительство», «саморегулирование». Я сижу на стуле и проникаюсь. На душе уютно.
Вера ест конфеты, рисует солнышки на листах формата А4, разглядывает и комментирует сувениры на столе, мол, игрушки, которыми дядя играет. В кабинете пахнет весной, светит в окошко солнышко; карты, иконки и награды посылают сигналы моей спине, чтоб та выпрямилась.
Заглянули какие-то люди, покосились на ребенка, оставили какие-то бумажки и ушли. «Документы», - поправил меня Гариф Акифович. Ну не меняются эти люди! Чудно даже.
Зашла к нам Лена, сменившая за эти годы и фамилию свою, и должность. А зашла также спокойно и уверенно, и смотреть на нее все также приятно, и платье на ней красивое, и бусы хорошие. А самое забавное, - говорит она все также складно и мыслит, стало быть, четко.
Моя Вера сказала ей: «сядь» и выдала конфету. Понравилась Лена Вере. И дальше пошла работать.
И я уже начала было дремать, достала фотоаппарат, чтобы заснять ребенка в рабочей атмосфере и как-то развлечься, когда в кабинет как-то шумно вошел никто иной, как Председатель Советов Некоммерческих партнерств «Главсоюз» Алексей Пышкин. Проще говоря директор. Документы, ждущие резолюции, выдохнули с облегчением; флажки, обозначающие на карте зоны покрытия региональных представительств, вытянулись во весь свой рост; солнечные лучи выпрямились по стойке «смирно!». Да ну, шучу, конечно. Про этого человека я пыталась написать уже, и не раз. Но все неудачно. Так что и сейчас его описание на это закончим. Потому как он тоже умудрился совсем не измениться за это время. Спросил меня про мои дела, не дождавшись вразумительного ответа (да ну в тупик меня этот вопрос всегда ставит!), рассказал, как его дела. Я тоже ничего не поняла, опять сплошные «СРО», «Главсоюз» и «представительства», в общем, это был какой-то ритуал общения, смысл которого остается неясным, разве что очередная констатация того факта, что мы из разных миров, и, говори ни говори, а сказать-то тут нечего. И ушел Алексей Вячеславович на собрание тех человеческих особей, которые смогут его речь понять. Я, говорит, пойду, говорит, совещание проводить. «Давай», - одобрительно и звонко вымолвила Вера. А за мной таки пришла очередная фея в волшебном платье, дабы оформить мне мой уход. По инициативе сотрудника. Так что теперь я беззаботная. Безработная то есть.

Train. Outback. Remote. Wind. Dark. Alarm. TV. Noise. Bed. Empty. Annoying.

Blue story


Paper airplane spent hours training his flying skills. He didn’t want to spent rest of his life outback. He didn’t understand where from he did know that fact his remote ancestors could fly from one continent to another. He believed they could fly faster then wind could fly. So he was raising his nose again and again in a dark sky full of alluring starts. His inner alarm started working with every new whisper of bushes around. He knew two days before he was a piece of TV program. TV is a humans invention that could make noise. The great creator of paper airplane was watching it from his bed making airplanes and throwing them into the open window. Creators face was such a straight afterglow that it made airplane feel as empty as a crashed cocoon can feel itself when its butterfly flies into the sky. Sometimes recollections can be so annoying that even a paper airplane starts dreaming of his home-coming so strongly that his nose can be turned to starts only.


Gray story


Mr. Train moved fast in given direction. From one outback place to another. It passed remote stations. In pair with its best friend Mr. Wind. No matter was it a dark night or a sunny day. Alarm could ring in the air starting their competition. You could see them in TV news. They both made a noise arousing everyone around. They were happy to know people would toss and turn in their beds because of them. Their attempts were never empty. And they didn’t think that was annoying because they were friends who believed moving was better then sleeping.


Black story


One tourist was very curious about everything around him and missed the train. Rambling without right direction he lost his way somewhere outback. No doubts he went to remote places. Cold wind chilled to the marrow. Dark air around helped his fall into the water. He tried to set an alarm with a help of his mobile phone but it was wet and couldn’t work. Tomorrow his face will be shown at all TV channels. Disappearance of a famous and important figure will cause huge noise. The tourist was dreaming about his bed. It was empty, but it could be so warm and comfortable. This annoying thought was the last one thought in his life.

Red story


Small fox was training how to kill a rabbit. Rabbits once appeared outback and started to breed so fast that foxes now live in luxury. Small fox was sure it has remote resemblance with a Spiderman who could save planet from evil. Wind brought him smell of future victim and burned red fire in foxes soul. It rushed into the dark grass at its full speed and caught that nasty rabbit.

Alarm clock started ringing and rabbit woke up. He was so scared that switched his TV set to feel he was not alone. Noise of everyday news made him feel safe. But anyway he looked at his bed carefully to calm his subconsciousness there was no blood under the blanket. The day was just started but rabbit felt himself empty and hollow; defeated.

Even dreams can be annoying.


White story


We left the train and went to that strange hospital. Outback place we never were before. Mad fans of books of Haruki Murakami end their lives in remote places like draw-wells, desolated houses or lunatic hospitals. Wind brought us a mixed smell of cats and medicines. Her mind shouldn’t be lost in dark thoughts. Her day in a hospital started with morning alarm and was full of procedures that were written in a rigid schedule. She couldn’t watch TV, couldn’t read tastelessness books of modern writers, couldn’t call her friends and of course, of course she had to forget about Internet. All things that could bring noise in her head were forbidden. Her room was painted in white colour, with white table and white chair standing near white window and with a white bed in another corner opposite to white sink with a mirror above it. It could seem that strange place could make her life empty. But that was not so, being in a hospital deleted all that annoying things that made her life senseless.


Green story


My grandmother trained her house plant to grow along the northern wall of her house. Maybe plant dreamed of growing outback. Maybe it wanted its kids to live in remote places. It always asked wind to bring its grains to remote places. And when dark nights came the plant grew its new leafs due south. But soon after alarm woke my grandmother she started cutting them. TV showed them warm countries and green woods. The plant cried without making noise. Its aim was to decorate grandmothers’ bed and no one could disobey my grandmother because she was a teacher. Plant knew that all attempts of contradiction with education system were empty. But it couldn’t stop its annoying growing due south.


18 June 2008 @ 12:04 am

опять же про любовь..

Вот бывает так. Живешь себе, живешь, никого не трогаешь. А потом в один как будто бы прекрасный день кто-то в тебя влюбляется. Кто-то, кто совсем тебя не знает. Кто-то, увидивший в тебе что-то такое, чего в тебе может и не оказаться. Что-то домысливший. Что-то довоображавший. И вот он тебя любит. Говорит, что любит. Кто его знает, что там у него на уме, и почему он говорит, что любит тебя, если он даже не знает, почему у тебя сегодня такое настроение, почему ты любишь побыть в одиночестве, почему тебе нравятся книжки такого-то автора и фильмы такого-то режиссера. Он, может, и не прочь узнать о том, что в школьные годы у тебя была подруга, с которой вы переписывались шифровками. Может, ему было бы интересно послушать о твоих рассказах про наркотики. Совсем не исключено даже, что ему было бы не лишним знать, что ты видишь во снах. Но он просто этого не знает. Как не знает и многого другого. Ничего-то он, по сути, о тебе и не знает. А потом еще со временем и начинает понимать, что ты - ну не совсем его идеал. Ну как будто бы хорошо бы тебя подправить. А ты не подправляешься. Да и вообще ты оказываешься совсем-совсем не идеалом! И этот кто-то, уже перепортивший тебе немало нервов, обижается ко всему прочему еще за то, что ты не его идеал. И тут уж как ни крути, а пощады тебе не будет. Получай свой плевок в душу и иди в баню. Потому что расставаться друзьями нелепо. Вот ведь бывает так.

вдруг вспомнилось

Когда я была маленькой, совсем и очень маленькой, я думала, что от ночных фейерверков обязательно что-то остается. Что-то наверняка красивое и интересное. Оно падает на землю и там лежит.
К сожалению, я никогда не находила днем этих следов ночных салютов.
Очевидно, что их уже успевали забрать те дети, что выходили на улицу раньше меня, и именно с этой целью..

Бред от Морфея (из последнего)

Я жила в том будущем, когда людям уже не хватало планеты Земля, и они потихоньку начали отселяться на какую-то другую пока еще незагаженную планету. Конечно, не каждый мог себе позволить полет на ту, другую планету. Но в этом моем будущем выпускники Университета Культуры имели льготы, и с моей жизнью на Земле было покончено.
После вручения дипломов нас привели к каким-то лифтам, усадили по три человека в каждую кабину, закрыли железные двери, закрыли деревянные двери, закрыли пластмассовые двери, закрыли резные дверцы непонятного происхождения, все позакрывали, свет оставили приглушенный неестественный и отправили нас в полет.
Лифт несся очень быстро, так быстро, что еще чуть-чуть быстрей, и меня расплющит в лепешку на полу. Так быстро несся лифт, правда, недолго. Часа три. А потом мы, счастливые переселенцы, сошли на не совсем еще освоенную чистую и большую планету. Нас никто не ждал, мы просто повыходили из лифтов в зал с прозрачным потолком.
На стенах висели рекламные щиты. В зале стояли нищенки.
Конечно, в том будущем не было денег. Все было куда сложней. Ничего никому не давалось просто так. Люди практиковали обмен друг с другом и с государственной системой. И все-таки нищенки были. Они молча стояли у стен и смотрели на вновь прибывших с надеждой. А мы, не глядя на них, прыгали от радости, предвкушая бесплатный сыр. Да, еды в этом будущем тоже не было. Так что сыр это так, образно.
Нам всем подарили по квартире. Нам всем подарили по летающему автомобилю марки bmw. Нам всем сказали, что мы обязаны взамен десять лет работать исследуя эту планету. И мы не можем вернуться на землю. Точнее, у нас, конечно, есть такая возможность. Но мы от нее сами откажемся. Мы можем вернуться на землю, отработав положенные десять плюс еще какое-то количество за десять лет лет еще приобретенных, став такими старыми и слабыми, что полет обратно нас просто убьет. Хотя, конечно, это не факт. Просто, отработав все положенные годы, никто еще не осмелился лететь обратно. Люди, отработавшие свой срок, становились теми самыми старыми и никчемными нищенками, которые шли с надеждой смотреть в глаза новоприбывшим. Нищенки имели право вернуться, но им на земле места не было так же, как и здесь. Они смотрели нам в глаза, потому что не хотели умирать в одиночестве. Была довольно сложная и очень гибкая система льгот. Новоприбывшие могли часть своего времени не исследовать плантеу под жаркими и губительными солнцами. Они могли приходить на дом к нищинкам и петь им земные песни. И через два года таких пений, если посчастливится, и нищенка еще будет жива, то эти два года по ее согласию, в обмен на ее право вернуться на Землю, засчитают любому из нас за год работы под солнцами. Таким образом государство заботилось о своих нищенках.
Мы выбрали одну и пели ей по вечерам "От улыбки станет всем светлей" и "Прекрасное далеко". Она лежала в кровати и чахла прямо на глазах. Иногда она плакала, иногда улыбалась. Руки у нее всегда дрожали, и трудно было подумать, что она старше нас всего на десять лет. Она не умерла, нам повезло. Мы пели ей год, и теперь нам оставалось по девять с половиной лет.
Но тут случилось страшное происшествие. О нем кричали все заголовки всех местных газет. 25 человек совершили страшное преступление. Они обманули государство. Они предоставили неверные сведения. Им грозило пять лет работы в особо трудных условиях. И мое имя было одним из этих 25. Я пришла на суд. Все заполняли какие-то бумаги. В бумагах люди собственноручно подчеркивали наиболее подходящую степень своей вины. Почему-то все писали о том, что они очень виноваты. Жирным карандашом подчеркивали именно те варианты, которые однозначно обозначали их вину. Я ходила со своими бумажками от одного к другому и спрашивала, что делать, если вообще не помнишь, совершал ты преступление или нет. На меня смотрели с недоумением. Никто не хотел со мной поговорить. Наверное, меня внесли в список виноватых только для того, чтобы число было круглым. Двадцать пять.
Я написала, что чувствую свою вину не меньше остальных и пошла домой. Дома я разделась и легла на пол. Пол был сделан абы как, как и все, сделанное на этой планете, как все эти новостройки. Точнее сказать, по моему полу можно было ходить. Но нельзя было подпрыгнуть тридцать раз на одном месте. В таком случае ты просто провалишься к соседям снизу. Это всем казалось смешным и неважным. Никто же, находясь в своем уме, не станет прыгать на одном месте целых тридцать раз. И вот я, сжавшись в комок, лежала на этом полу, и в окно мне светило два солнца - желтое и зеленое. А по полу ползал очень умный, сверхчувствительный и никогда не выключающийся пылесос. Он был компактный и очень сообразительный. Предыдущий житель приобрел его взамен на право иметь детей.
Какой дурак заведет детей на такой планете? У пары снизу вместо детей были аквариумные рыбки. Если долго и внимательно вглядываться в пол, на котором я лежу, свернувшись в комок и мечтая о возвращении домой, если смотреть прямо вниз, то сквозь пол со временем можно увидеть аквариумных рыбок, глупо открывающих свой рот и ударяющихся об стекло.

21.12.2007

В нашем театре теней сплошные дают мелодрамы.
В соплях и слезах потолки мои, окна и двери.
Зато не сквозит. И о плотно забитые рамы
Насмерть убиваются ветки, вампиры и звери.

Актеры по текстам читают знакомые мысли.
Но в звуках речей я не вижу ни правды, ни жизни.
Кто в этом бедламе хоть капельку смыслит?
Да нет здесь таких. Да и сильно дались мне…

В театре теней мое место почти что на сцене.
Но кто ни актер – по сценарию в чем-то убогий.
Послать бы их всех, но сгибаются сами колени.
Простить бы их всех, но на это способны лишь боги.

IELTS. Впечатления. Часть 2.

:) Еще до сдачи теста я была уверена в том, что начну свою запись так: "IELTS - это своего рода машина времени. Быстро промчавшиеся часы трех первых частей теста на speakingе обернулись нескончаемо долгой двадцатиминутной вечностью".
Ерунда, господа хорошие! Все было совсем иначе.
Спикинг мне был назначен на 14-00 ровно. И ровно в 13-45 я, уже сытая и почему-то вполне довольная, стояла под дверью, фотографируя от неча делать таблички "ТИХО! Идет экзамен" и списки расписания. Редкий народец вокруг сосредоточенно шатался из угла в угол. Все о чем-то, похоже, думали, мне думать было, похоже, не о чем. Я вспоминала девочку, которая в очереди за одеждой рассказывала о том, что опоздала на listening. Она опоздала, и ее не пустили. Пока идет запись листнинга никому нельзя туда-сюда ходить, говорить и громко думать. Девочка простояла весь лиснинг под дверью, и потом совсем без истерик рассказывала, что у нее еще есть шанс уехать в Москву и податься на январь. Так вот, я думала, что на месте этой девочки, наверное, сделала бы вид, что не пришла вообще и заболела. Ну все-таки тест этот 5900 стоит. Такая вот нешуточная штука эта, IELTS...
И вот в 13-50 из комнаты номер 1 выпорхнула счастливо улыбающаяся девушка, и в воздухе прозвучала моя уже довольно приевшаяся за утро фамилия. Я подумала, хорошо девушке, улыбается, наверное, она супер как английский знает. От стоматолога такими счастливыми вылетают. Хе-хе, на самом деле нам с ней просто попалась очень, очень милая и приятная женщина. Даже не знаю, откуда у нее такое душевное расположение ко всем сдающим..
Итак, включила она на запись кассетку, представилась, спросила меня, кто я, да откуда, и начали мы с ней "общаться".
- Нравится ли вам то место, где Вы живете?
- Конечно, нравится, спрашиваете! Живу в двух шагах от метро, в трехкомнатной квартире. Да кому же такое не понравится-то после общаг и однокомнатных на пару с подругой?
- А как вы считаете, детям в Вашем районе хорошо?
- Да прекрасно! У нас детский садик и детская площадка прям во вдоре.
- И детям нравится?
- Мои двое не жалуются.
- Ну а Вам-то как? Есть где и когда отдохнуть?
- Что Вы, какой может быть отдых с двумя детьми? Я, можно сказать, сейчас отдыхаю.
- А чем дети мешают отдыхать?
- Ну так они вечно беспорядок по всей квартире устраивают. Три комнаты, это же круглосуточно убирать можно.
- Ну а какие вообще работы по дому Вы делаете?
(первое спасибо моему репетитору)
- Да все: стирка, глажка..
- Ясно. А как Вы вообще считаете, людям сейчас легко отдыхать?
(второе спасибо ему же)
- Конечно, легко. Им вообще не понимаю, чем еще заниматься при такой продвинутой автоматизации труда. Другое дело, если люди столь ленивы, что им даже отдыхать лень.
- А как вот Вы думаете, отдых вообще людям нужен?
- Само собой нужен. Как иначе. Чередование отдыха и труда как раз и является нормальной человеческой жизнью.
- Хорошо, сейчас я Вам дам карточку, вы ее минутку почитаете, вот на эту бумажечку вот этим карандашиком сделаете нужные записи, и потом мне в течение одной-двух минуток расскажете все, что думаете на эту тему.
Спасибо man_of_sense, счастья и долгих лет жизни ему под австралийским солнцем, переписываю на листик вопросы из задания. Пишу машинально, параллельно думая, о чем бы рассказывать. Тема у меня такая: "Перемены в жизни". Вот какое у меня было самое последнее в жизни изменение? Круто да, все изменилось? Понравилось мне? Каковы последствия этой перемены?
Про свою семью и карьерные ха-ха достижения я решила не распространяться. Последняя перемена в моей жизни (прямо таки первая и последняя :))) ) приключилась девять лет назад, когда из родного города я переехала в Питер. Сначала мне все очень не понравилось, шумно тут у вас, грязно, непонятно, что к чему и куда. Мама мне показала улицу Росси и сказала: "Деточка, смотри как здорово, дома абсолютно одинаковые", а я ей: "Та у нас в родной деревне тожа все дома одинаковые, поехали обратно"... бла-бла-бла... бла-бла-бла.. Ух, как же я наворачивала о том, что Питер супер, Питер лучший на планете, а мне тут каждый мост родной, каждое здание (третье персональное спасибо репетитору). Я, кстати, была уверена, что на спикинге двух слов не смогу связать. А я, ты гляди-ка, даже шутила, кто бы мог подумать?
После моего рассказа (и вот тут мне мнится, что я все же не вписалась в минуту, а всего лишь в 47 секунд, не знаю, почему, и откуда у меня в голове эта цифра, но мне вдруг кажется, что именно 47 секунд, а не 1-2 минуты), в общем, после моего рассказа шли вопросы от тетеньки.
- Ну а как Вам вообще кажется, перемены нужны людям?
- Да ведь это общеизвестный факт, что надо что-то менять хотя бы раз в семь лет. А я с такими общеизвестными фактами не спорю.
- А для чего нужны перемены?
- Вот даже не знаю, как Вам и объяснить попонятней. Это же так очевидно. Хотя бы для персонального роста, для развития кругозора. Да вообще с переменами жить интересней.
- А как вы думаете, раньше людям легче было изменить жизнь, чем сейчас или нет?
- Да что Вы, какие же раньше перемены? Раньше жили от рождения до смерти в одном городе, работали на одной работе, общались с одними и теми же друзьями. Толи дело сейчас! Вот сейчас, это да! Способности бла-бла-бла, возможности бла-бла-бла, самолеты, заграницы...
И вот тут она задала вопрос, который я не поняла.
Упс :)
Меня это не смутило нисколько, я стала отвечать на то, что мне показалось логичным. Она меня послушала. Да нет, говорит, я спросила не про это, а про вот это. И даже жестами мне попыталась объяснить, что же именно она спросила.
- Ах, это-то, ну это-то понятно, конечно, родители должны готовить детей к переменам в жизни. Кто же его знает, как потом сложится жизнь этих детей. На всякий случай нужно научить приспосабливаться.
- Ну а что бы Вы посоветовали детям, что им нужно делать в детстве, чтобы потом легче жить было?
- Детям? Детям я ничего не буду советовать. Мои советы будут для учителей. Учителя должны быть добрей (меня поди совесть терзала за три музыкальных инструмента :))) ) и изобретательней. Детей можно и нужно увлекать. В противном случае они будут такими же ленивыми, как я в свое время, изберут себе два любимых способа отдыха по жизни, и все, вырастут балбесами.
Тут опять вопрос, в который я не въехала. Опять же логика подсказала мне, о чем меня могли спросить, и тут, похоже что я угадала.
В итоге мы с тетенькой распрощались, она выключила запись и на непривычно русском языке спросила:
- А зачем Вы сдавали IELTS?
- Из любопытства.
Честно ответила я.
- Чего-чего??
- Из любопытства, - говорю, - просто так.
- ..Ну всего хорошего.
- И вам спасибо большое.

Я выпорхнула из комнаты с не менее счастливой улыбкой, чем у предыдущей девицы :)

В общем, мне понравилось. Надо будет повторить. Когда-нибудь.

IELTS. Впечатления. Часть 1.

Вставать в шесть утра это для меня, прямо скажем, подвиг. Те, кто встают в шесть утра и сейчас улыбнулись, пусть попробуют мысленно отмотать начало своего утра на четыре часа назад и встать в два ночи. Козырно? О то-то!
Я выпила две чашки кофе, съела два абсолютно пластмассовых на вкус бутерброда, вымыла голову, нашла на ней ресницы, накрасила их, впустила в дом няню и пошла сдаваться. Первая мысль, которая испуганно попросилась в голову, это мысль о том, что день еще не успел начаться, а что-то как-то уже не прет. В коридоре лампочка сгорела. В метро жетон упал на пол. Знаете, как на свадьбе, такая есть примета - если кольцо на пол упадет, то все, фигня получится дальше, а не жизнь семейная. Так и тут. Жетоном в турникет не попасть, ну-ну. Ехала и представляла себе, как буду идти обратно, буду страшно ругать себя. И еще, по совету из фильма "Все будет хорошо", буду каждые двадцать секунд поднимать вверх руку, и потом резко ее опускать с возгласом: "Ну и хрен с ним!". В общем, настраивалась на философский лад. А потом еще долго искала нужное здание. Вот посудите сами, каково это мне вставать в шесть утра =). Я на этой улице прожила больше года в свое время, и все же заблудилась на нечетной стороне в поисках дома номер четыре. Надо, однако, заметить, что пришла я вовремя. И дальше вообще у меня все шло четко, минута в минуту. При всех своих минусах и недостатках, этого не отнять.
Ровно в девять я вышла из гардероба. В холле стояли различные персоналии в нехилом количестве, все настороженные и сосредоточенные на чем-то. Мне, увы, сосредоточить себя было не на чем, поэтому я подошла к доске с объявлениями и стала их изучать. На доске мне было предложено повысить квалификацию по моей собственно специальности "передовые информационные технологии и прикладные системы автоматизации". Буде отыщется у меня таковое желание, я могу добавить в свою барахолку знаний сведения о "программном комплексе Смета-Багира". Одно название мне говорит о жизненной несостоятельности этого комплекса, как вообще и все, что связанно с чем-то "информационным" в моей голове ассоциируется с чем-то абстрактным, надуманным и ни к чему не применимым. В общем, я аккуратно записала всю информацию со стенда в память своего мобильного телефона, зафотографировала все камерой все того же телефона, и уже начала было скучать, как тут к нам сверху спустилась женщина и начала вещать: "Уважаемые кандидаты! ..." Кандидаты молча ринулись в ее сторону, что невольно напомнило мне сцену из фильма "Интервью с вампиром". Помните, там вампиры набросились на девочку, прямо на сцене их театра? Так и тут. "Уважаемые кандидаты, здравствуйте". Тишинааа. "На втором этаже справа вы увидите списки со своими фамилиями. Справа вы увидите номера". Признаться честно, я была уверена, что номер, стоящий справа от моей фамилии в сумме даст четырнадцать. Это мое несчастливое, я б так даже сказала судьбоносно-несчастливое число. Число же было вдруг 000537. Эволюционный рост?
В общем, да, да, именно с такими тараканами и вампирскими заморочками в голове, я слепо и послушно пошла сдавать свои вещи в специально отведенную до этого комнату.
Сделаю небольшое отступление и скажу, что волноваться в принципе бессмысленно и нелепо. Когда готовишь себя к чему-то, продумываешь всякие мелочи, паришься, потом узнаешь, что парился вовсе не из-за тех мелочей, что надо бы. Я вот больше недели ломала голову над тем, куда я дену свой мобильник. Потому что по правилам сдачи IELTSа написано, что нельзя проносить с собой мобильные телефоны. Оставалось разве что съесть оный. Ан нет! Все гораздо продуманней. Вещи сдаются в комнату, комната запирается на ключ.
"Пить нельзя" во время экзамена, - глаголят правила. Водичка с одноразовыми стаканчиками стоит в каждой комнатке.
Ну и так далее.
Мое место находилось в пятой комнате, по центру. Однако же свою фотографию я заметила еще у входа, и тут же поспешила к ней, как к родной.
Неприятным сюрпризом для меня стало то, что listening, reading и writing шли одним сплошным трехчасовым блоком, в ходе которого порой, конечно, можно выйти. Но, наверное, надо очень сильно хотеть выйти, чтобы жертвовать на это драгоценное время.
Итак, дорогие детишечки, берите свои карандашики и заполняйте очередные формы.
Надо сказать, что я тут самой продуманной оказалась. У меня с собой был механический карандаш и к нему запасик стержней. Мой карандаш не затуплялся, не ломался, и точить его мне не приходилось. А вот на соседних столах к концу теста высились горы стружек. Ну, у всех свои недочеты.
Listening я откровенно проспала. Никоим образом не оправдываю себя этим в своих глазах, но все же, когда включили запись, и запись потекла четко, ровно, по-нят-но, я так расслабилась, что чуть ли не убаюкалась полностью под звуки английской речи. И вот тут у меня к себе вопрос. Если все было так четко, понятно, просто и абсолютно без акцента; если все написанное было читаемо и легко-переводимо, то откуда, Саша, откуда у тебя пробелы в ответах? А? Мистика какая-то =). Зато я проснулась к reading.
Итак reading. Я проснулась. Точнее, проснулся мой организм, что подтвердилось приступами дурацкого кашля и скромным поскуливанием желудка. Ничего, ничего. Зато тексты были интересные. Вот сейчас вообще трудно сказать, что я нашла в тот момент интересного в, положим, правилах предоставления выходных рабочим, но, кто его знает, может, просто интересно решать эти их головоломки. В любом случае, текстов было несколько, я пробежала все наискосок, и реально утонула в этих правилах.
На самом же деле самым ненапряжным был текст про дегустаторов. Он шел в самом конце и был, наверное, предназначен для успокоения таких как я. Не понять его просто нереально. И все же в конце, в самые последние пять минут ридинга, я устроила в ансве-шит целую чехарду с ответами. Переправила правильные на неправильные. Поняла, что что-то напутала. Поняла, что не помню, как было правильно. Ай, караул, караул, так в панике наконец-то и мозги просыпаться стали!
Но было поздно =). Одними мозгами на writinge не обойдешься. Хорошо бы еще и словарным запасом обладать. А уж в моем-то случае... Ну на нет и суда нет. Письмо в строительную компанию я писала тридцать минут. И зря я это абсолютно, потому что на вторую часть нужно именно сорок, не больше и не меньше, а сорок ровно. А тут полчаса на письмо, да какое (!) письмо. Ой, мы так рады, что вы так все найс придумали, все выглядит так довольно притти, только не убирайте уж совсем наш чудный парк, - негде будет выгулять догги. Тьфу! Автор письма инфантильный тупица. И так меня этот факт разозлил, что на второй части райтинга я отыгралась по полной. "Как Вы думаете, стоит ли детям учить музыкальные инструменты? Какая вообще от этих инструментов польза? Вот Вы бы ввели в обязательную школьную программу изучение музыкальных инструментов?". Вот я бы ввела бы! И шоб к одиннадцатому классу владели в совершенстве как минимум тремя! Красота спасет мир! Фтопку химию с географией! Скрипка, пианино и гитара! Это мое твердое опиньен.
В общем, нельзя было так от балды писать то, что подсказывает нездоровый моск =). Но времени на раздумья не было. Вообще, если по-хорошему, то вторую часть надо писать именно так, как советовал man_of_sense . Я вспоминала его советы чуть ли не со слезами, и уже после того, как поставила свою последнюю точку. Ну а так... Вместо четкого по конструкции текста вышел бред сумасшедшего. О том, что надо приводить примеры, я вообще вспомнила аккурат перед заключением.
И все же, ребяты, каких-то ошибок мне удалось избежать.
Справа от меня один парень написал архимало. Никаких 150 слов письма и 250 слов эссе у него нет.
Другой парень, все там же справа, писал черновик, а после переписывал все в чистовик, и, насколько я поняла, мог многое не успеть перенести. Это вообще реальная трата времени - перенос текста из черновика в чистовик. То ли дело я, все карандашом своим механическим тяп-ляп набросала, потом прочитала, пару букв изменила, и вовремя все закончила.
Правда, с одним словом я помаялась минут пять. Оно очень хорошо подходило по смыслу, но я абсолютно не помнила правильного написания. Точнее, у меня в голове было два варианта. Как позже выяснилось, - правильный и неправильный. Порисовав их оба по несколько раз, я придумала третий вариант, - смесь второго и первого, да так с ним в итоге и сдала. Эх, ну что ж теперь делать...
По окончанию листнинга один паренк не хотел отдавать свою работу недоделанной, но сдался почти без боя, когда ему сказали, что перечеркнут все последнее предложение. Пареньку было высказано личное сочувствие, работы собраны, все свободны.